Kopfbereich

Direkt zum Inhalt Direkt zur Navigation
Артикулляционная чечётка:
В капусте пусто, а в пузе – с хрустом.

Inhalt

Встреча Печать E-mail
С "Зелёной каретой" я повстречалась в 1990 году. Она была в ожидании своего 10-летия. Но мои поиски людей близких по духу начались ещё в студенчестве. Я "всю жизнь" пописывала стишки и песенки, и очень хотелось это кому-то показывать. Друзьям и сослуживцам в Серебрянске, всем, было известно о моём увлечении. Приходя в гости ко мне, уже замужней и родившей дочу, друзья просили: - Что-нибудь есть новенькое? Спой?Долго уговаривать не приходилось, вот только муж исчезал курить, и меня это огорчало. Он как-то сразу не принял меня - поющую, и всё появляющееся мне приходилось дорабатывать либо когда его нет дома, либо "шёпотом". Очень сожалела, что не осталась учиться в аспирантуре - дипломная тянула не просто на "отлично". Декан факультета Гришко Фёдор Тихонович тогда говорил, что очень я его огорчила, выйдя замуж. 
- Твоё призвание - наука, - говорил он.
Но распоряжение жизнью было в то время не в моих руках, не умела я многого, от того и совершала ошибки. Всегда помнила просьбу Владимира Филипповича Минаева - принести свои стихи почитать, но не решалась. А на литературных встречах в институте, в литературном объединении у Валерии Павловны Проходовой тоже боялась раскрываться - вон рядом какие поэты были - Фёдор Черепанов, Юра Фоменко, Женька Керн, Боря Аникин. Как-то попала на встречу с Евгением Курдаковым, и сердце так захолонуло, что поняла - не моё это дело "стихи 
писать". Но шли годы. Стихи не оставляли меня в покое. А музыка тем более - она постоянно бродила в голове. Как-то решилась написать письмо Михаилу Чистякову - почему именно ему, да просто только его адрес и был на подаренной мне книжке. Ещё в школьной поре, когда училась в старших классах, он был в гостях в Серебрянске, и после моего исполнения песни "Серебрянск" подарил мне книгу со словами благодарности за дерзость переделки Его стихов для песни. На письмо Михаил Иванович так и не ответил, но ответил его друг - Владислав Артюшатский, с припиской, что-де болен Михаил Иванович и попросил его ответить. Дальше к письму прилагались мои стихи и тексты песен, исчирканные синим фломастером и то там, то сям были надписи его рукой - "плохо", "хорошо", "очень плохо", и даже один раз "очень хорошо". Чаще было "плохо". А ниже дописал "У вас наблюдается синдром поэтики. Многое что можно было бы подправить или посоветовать. Приезжайте к нам в литературное объединение". А адреса не оставил. Писать Чистякову я больше не решилась. И снова мои поиски затянулись на неопределённое время. 
И только спустя несколько лет, из газеты "Рудный Алтай" я узнала об устькаменогорском литературном объединении и решилась поехать, благо всё было в подробностях - где собираются, и даже по каким дням недели. Дорога зимой - всего три с половиной часа на поезде, а летом-то вообще рядом - на Метеоре, рассекая гладь Иртыша - за час пятнадцать. Был канун весны. Ещё лежали сугробы, но уже там и там прогрязла чёрными отталинами земля. Нужный адрес нашла сразу, я ведь училась в этом городе в институте и студенческое время, пролетевшее так быстро, оставило прочно в памяти улицы, переулки, дома. "Припёрлась" с гитарой, поэтому на меня смотрели осторожно. Сообщество было, мягко говоря, немолодое. Председательствующий Щербаков объявил, что сегодня послушаем прозу, а потом уже поэзию и взглянул на меня: 
- А вы, девушка, как здесь?
- А я к вам приехала из Серебрянска, хочу показать свои стихи и песни…
- Ну, что ж, раз из самого Серебрянска…Сюда, к нам, специально?
- Ну, да, - говорила я, и думала - уж не напрасно ли я сюда-то…
- Раз так, мы послушаем с удовольствием в конце вечера. 
Я не беспокоилась, что это всё может затянуться - уж до одиннадцати-то вечера всё закончится, а в 00 часов у меня поезд домой - успею. Но не тут-то было! Щербаков сам читал свою прозу. Первый час читал. Второй час обсуждали. Третий час - решали текущие вопросы. На четвёртом часу встречи вспомнили, что ещё стихи не читали, и кто-то обо мне заикнулся. Я сразу решила начать с песни. Судя по возрасту присутствующих, петь мне надо было серьёзное, а впрочем, другого у меня тогда и не было. И - запела. Женщины заплакали. Щербаков изучающее смотрел на меня. Улыбалась только одна черноглазая с заострёнными чертами лица женщина. Это была Светлана Шувалова. 
- Да её надо в таком виде, как она сейчас есть - на телевидение - не выдержала сидящая в уголке востроносая пожилая дама.
И посыпались вопросы. Я была счастлива, что вызвала интерес. Пожилую даму звали Тамара Александровна Войналович. С ней мы обменялись адресами, и она дала мне слово, что с этих минут берёт надо мной шефство. Потом мы ещё какое-то время разговаривали с оставшимися на чаепитие. Светлана Шувалова, объединившись в идее шефства с Тамарой Александровной, пригласила мня к себе домой. До поезда оставалось около двух часов, и отказывать в визите я не стала. Светлана подарила мне тогда два маленьких сборника стихов поэтесс, опубликованных отдельным изданием-приложением к Роман-газете, и это был самый ценный подарок, напоминающий мне и сейчас о нашем знакомстве и уже дружбе, растянувшейся на годы. Но как же появилась на горизонте "Зелёная карета"?Спустя два года я получила телеграмму от Войналович: "Срочно выезжай. Юбилей Зелёной кареты 10 февраля, в 17 школе". Ну, я и сорвалась. Приехала. Извиняющаяся Тамара Александровна огорошила меня уже с порога:
- Я ошиблась датой. Концерт только через неделю. Может, эту недельку у меня поживёшь?
Я понимала все желания духовно-одинокой женщины. Но остаться не могла - дома дети. К тому моменту у меня уже родился сын Павел, и за этот период произошли большие перемены, связанные со здоровьем. 
Но через неделю поехала снова - настолько сильным было желание познакомиться с себеподобными, со своими. Я чувствовала себя гадким утёнком, и мне хотелось прилепиться душой к тем, кто тоже пишет песни…Тамара Александровна взяла меня за руку и торжественно ввела в залу, где шла подготовка к концерту. На стенах висели плакаты, стенгазеты с фотографиями, было уже шумно из-за собирающихся зрителей. Перед сценой стоял серьёзный мужчина лет сорока и, размашисто жестикулируя, что-то объяснял худенькому парню с вздыбленным вихорком волос. Тамара Александровна подвела меня к ним и сказала: - Женя? Зинин? Здравствуй! Я - Тамара Александровна Войналович, ты учился вместе с моей дочерью, вспомнил? 
- Тамара Александровна! - возопил Женя, но на лице его было написано "не помню". 
- Чтобы не отвлекать сильно - сразу к делу: я привела поистине талант, это серебряный голосок, у неё свои песни, ты должен включить её в программу.
На лице Жени был не просто обескураживающий вопрос или изумление от такой наглой просьбы - ведь, как можно без прослушивания.Но я стояла такая красивая, в розовом бархатном платье до пят (я его упросила дать мне мою подругу), с гитарой в страшном брезентовом чехле, но - с умным выражением лица, и Женя сказал, повелевая худенькому 
парню:
- Включить в программу!
А потом началось всё, что продолжается и сейчас. "Зелёная карета" - я рада, что ты есть в моей жизни. Ты везла меня не только по прямой дороге. Но ухабы, выбоины, рытвины мы преодолевали вместе. На какое-то время ты меня выкидывала из повозки, и я оставалась на дороге твоим брошенным ребёнком. Не оставляй меня больше. Я нужна тебе, так же, как и ты мне. 

11 февраля 2009 года
Обновлено 15.09.2011 19:43